* * *

Прости меня за то, что очень поздно
Я захотел тебе перезвонить,
Чтоб прочитать отрывки свежей прозы –
Да потерял повествованья нить.

Уже встаёт рассвет над горизонтом.
Под ним земля как яблоко кругла.
Хотелось быть беспечным, беззаботным.
Да не о том я. Помнишь, как бела

Была, как снег, крахмаленая скатерть?
Гостиница «Метрополь», русский зал.
И гардеробщик, давний мой приятель,
Нас долго от себя не отпускал.

Мы всё-таки увидели лепнину.
Шампанское. Торт «Птичье молоко».
Игривое мельканье серпантина.
Тяжёлые портьеры. Высоко

Искрились люстры янтарём как будто.
Ласкало взор разнообразье блюд.
И люди новогоднею минутой
Озарены – а после водку пьют.

Так битый час. Веселье вилок дерзких.
Подарки и бенгальские огни.
Красивые колбасные обрезки
Ты в сумочку возьми да и смахни.

И дядька с непонятною зевотой –
Уже не молод, но ещё не стар –
Невнятно матерился после рвоты
И проклинал коктейль «Мадагаскар».

Незряче шли толпой официанты,
Как чайки, выставляя кругло грудь.
И музыканты, деловые франты,
Забыли ноты. Лился свет, как ртуть.

Ты помнишь даму с лысым интуристом?
Божественная девочка. Лиса.
И кофточка из алого батиста.
Смешливые прозрачные глаза.

Он целовал ей руки. Локоть. Выше.
И если бы не милиционер,
Они летели б, никого не слыша,
Показывая гражданам пример.

А страсти всё сильнее разгорались.
Был кстати новогодний антураж.
И мы с тобой, по-моему, старались
Взять этот бриг, к чертям, на абордаж.

И к завершенью двигалось сраженье.
И были проигравшие весьма.
Но память даст ещё опроверженья,
Когда наступит новая зима.

Мы шли на берег. Ветер гладил спины.
Снежил январь рассветною крупой.
В милиции нетрезвые мужчины
Пытались продолжать неравный бой.

Нас отпустили. Сладко имяреку
Не замечать рассветных фонарей,
Идти вдоль дома с надписью «Аптека»
С полубезумной спутницей своей.

Всё как всегда – нелепо и непрочно.
Я ничего не вспомнил целиком.
Мне просто было грустно. Это точно.
Теперь мне тоже грустно, но легко.

Содержание