* * *

Маячки на дороге затравленных снегом авто
Чуть подвижны, подобны чудной фиолетовой ленте.
Как вода сквозь газету, едва проступают пальто
Пешеходов, спешащих к своей ежедневной вендетте.

Дома чай. И любимый диван. И Tom Waits запоёт.
Ты прижжёшь сигаретой тоску, но надёжнее – водкой.
Обнажённою махой свобода к тебе подойдёт,
Удивляя себя самоё пеликаньей походкой.

В кратком сне по перрону бежишь, но опять и опять
Почему-то никак не становишься ты пассажиром.
Съешь билетик счастливый – получишь возможность летать.
Там отмечены точки отрыва безумным пунктиром.

Город воет метелью, гудит, как встревоженный рой.
Твой рассудок – покорный вассал муравьиного гетто.
И пока умирает на сцене последний герой,
Руки греет толпа на продаже ушедшего лета.

В обесцвеченном небе холодная тает звезда.
Отправляются спать миллионы звездою хранимых.
И стихи под конвоем выводят из зала суда.
Это всё отголоски истории неисцелимых.

Дед Мороз, Санта-Клаус – навряд ли поймёшь!
Красный нос. Борода. Да и шапка что митра.
Обречённых прохожих уже не спасёшь,
Написав на окне детским почерком титры.

Утро быстро мелькнёт пережитым кино.
Полземли будет спать, как медведи в берлогах.
Лучший друг собирался приехать давно.
Заблудился, наверно, в бесчисленных блогах.

Содержание