* * *

Моих родителей не выберут в святые.
И ни строки не скажут в библии.
Куда мы все, кто первый камень кинет?
А я ночами прошепчу: меня не били.

А я давно не сплю, тоской оболган.
Грусть совершенствуется в моде.
Не понимаю, где живу. Порой подолгу
Мой детский клоун бьёт меня по морде.

Бывает, в небо посмотрю. Сухое горло
Слова царапают обрывом кинопленки.
И врач с табличкой на груди пологой «Лора»
Прописывает капли из масленки

Я всё ж попробую всё объяснить с годами
Пойму, когда-нибудь суть фразы: всё возможно
Забуду всё, что было между нами.
Наверное, забыть не будет сложно.

А память, словно нищий-побирушка,
Прилипчивый, коль на него посмотришь.
И неуёмный. Как в лесу кукушка,
Когда ты вслух её о чем-то спросишь.

* * *

Пруд засыпало листвой,
Будет ложе водяному.
Зябнет дикий сухостой.
Неподвижен воздух сонный.

Дождь по лужам моросит.
Непогодой вянет вечер.
И газеты монолит
На столе бесчеловечен.

Пачка «Примы». Коробок.
Шарф махровый спрятан в детстве.
Расстояние меж строк,
Как на ринге полотенце

А душа мечтой болит.
Полтаблетки пресной тины.
Медный ангел не летит
Рядом с пачкой пластилина.

Сон ли явь? Я жив и сед.
Что-то держит твердь балкона.
И ворона – вплавь сквозь свет
Где-то в воздухе зелёном.