* * *

Мой маленький, мне очень тяжело.
Прости мне эту легковесность.
Вчера дождём упала на стекло
Ватага дней. И я покинул местность,

Где синь по-прежнему сосёт глаза,
Где можно лгать, и биться лбом о стены.
Я ни черта себе не доказал.
Я не дождался явной перемены.

Зато я умер. И стихи оставил.
Теперь вот маюсь между, между.
И, не смотря на честность правил,
Мне предстоит оплакивать надежду.

Сударыня, прелестное дитя!
Я рад – вы не прочтёте эти строки.
Нам наверху разлуки не простят –
В который раз уже назначат сроки.

Мы снова прозеваем благодать.
И наше всё никак не отзовётся.
Нам так и не дано предугадать.
Надеюсь, хоть сочувствие даётся.

* * *

Я знаю точно – Вы устали,
Как ласточка в неутолимый зной.
И карты дней своих пересчитали
Перед игрой.

О той любви – условимся – ни слова!
Всего-то – жест.
Ведь наше время не было готово
К созданью мест.

Душа моя томилась и мечтала,
Душа жила.
Так звук таится в глубине бокала
Сквозь блеск стекла.

И всё равно теперь, что было.
Сквозь морок снов.
Там пустота по комнатам ходила,
Боясь углов.

И эти тени, тени на портрете!
И голоса.
И смотрят звёзды, словно дети –
Глаза в глаза.

Пускай, пускай мелькают годы.
И есть резон –
Дышать смолистой непогодой,
Забыв про сон.