* * *

Прости меня, прости, здесь слишком много воли
Для сердца бунтаря. В плену песчаных грёз,
Как выяснилось вдруг,  вольнее поневоле.
На спинах «дикарей» искрят кристаллы соли.
Немолчный треск цикад. И ветер жжёт до слёз.

Чтобы унять во рту тотальный привкус глины,
Глотаю сладкий дым горчащих сигарет.
Мне память расставляет невидимые мины.
Один неверный шаг – и всё, гуляй, рванина.
Тебе уже не светит ни храм, ни минарет.

Заранее привык за всё просить прощенье.
А то ведь, говорят, у мёртвых сраму нет.
И чувствуется, в век сплошного просвещенья
Принять мне предстоит последнее решенье –
А стоит жечь свечу, когда отключат свет?

* * *

Вы знаете, милая, что нужно мне,
Когда сбегаю по лестницам слов? Покой,
Ваша нежность на старенькой простыне,
Уж простите, что нет другой.

Давайте не будем выдумывать поз.
Догадались? Я о другом.
А на рынке сегодня не было роз,
И к горлу подкатывал ком.

Милая, пошло всё, и не так.
Хотите, чтобы я вам врал и врал?
Да, не люблю вас. Я просто дурак,
Потому что и так уже много сказал.

Чего-то ждёте и выкидываете взгляд,
Будто острый бандитский нож.
Я же не фанера и не мишеней ряд –
Я состою из нежнейших кож.

Встаю, закуриваю, пью с тоски.
Больно. Верю. Верю вам.
Да, все мы сволочи мужики,
И всем нам надо по головам.

Но ведь и у вас есть кто-то ещё,
Кто-то первый, само собой.
В этом, милая, ваш просчёт.
В этом трещина, в этом сбой.

Нет, я не прав. Всё, конечно, не так.
Ведь ещё существует мир,
В котором пьеро бежит из итак,
И арлекин вырастает в короля лир.